Странное чувство испытываешь после спектакля Камерного театра «Русская рулетка» — будто в этом пестром, музыкально-танцевальном, насыщенном театральными эффектами «действе» тебе что-то не досказали очень важное. Мы увидели «криминальный роман», но не успели рассмотреть его, выражаясь языком следственных протоколов, «основных фигурантов».
Нам предлагали выбор из большого количества вариантов: или перед нами история о двух партнерах по бальным танцам, которые типа встречаются в последнем танго. Или сюжет из нового российского детектива в духе Александры Марининой: засланный в постель к чужой женщине любовник-разведчик (а в роли Шефа этого агента — законная супруга). Или бесконечные перипетии «комплекса неполноценности» сорокалетних постсоветских граждан, вытесняемых из хорошей жизни поколением непонятных «киборгов» со стремительно растущим благосостоянием.
Скорее всего, пьеса В.Павлова, как и многие произведения новой драматургии, пытается совместить все сразу в пределах одного акта (час — час двадцать сценического времени). А театр решил материализовать все сюжетные линии: если танец, значит, крайне необходимы вставные номера — трио (В.Ивина. О.Хапов. Р.Устинов), дуэты (В.Ивина и Р.Устинов). Если детектив — обязательны тревожные звонки, фары, мигающие в темноте, странные фигуры в плащах и с фонариками. Если сорокалетние — значит разговоры о «светлом прошлом», связки газет вместо кровати и водка в фужерах для шампанского.
В результате мы увидели прекрасно танцующих актеров (особо хочется отметить обаятельнейшую Владу Ивину), удивительную декорацию Сергея Александрова (в которой художник «процитировал» свой прием с настоящим дождем, употребленный им в «Ромео и Джульетте» театра «Манекен», и даже свой собственный портрет в роли бывшего мужа главной героини). Мы увидели самоотверженную работу Зульфии Дзюбы. которая пытается превратить подгулявшую интеллектуалку во Влюбленную Женщину, и менее самоотверженного Игоря Миногина. который играет Вора-джентльмена, в то время как текст пьесы дает возможности проявить его герою целую гамму чувств — любовь, раскаяние, отчаяние, боль памяти, самоистязание откровенности.
Но... Врывающиеся в окно хореографические номера (с откровенно танцевальной музыкой В. Брусса), присущий Камерному «монтаж аттракционов» не дают сосредоточиться на переживаниях и чувствах. Движение, движение, ритм, ритм... А может, это просто-напросто брюзжание зрителя, изрядно утомившегося от криков, песен и плясок спектаклей всех (всех поголовно!) челябинских театров.
Иногда хочется и полутонов, и негромкого разговора, и просто паузы, которая может сказать больше слов.
