Театральный фестиваль — это спектакли. И если говорить всерьез, то только спектакли. Разумеется, и радость встреч театральных людей после долгой разлуки, и особая атмосфера, разговоры в кулуарах и в ходе «официальных» обсуждений, работа строгого жюри, мастер-классы... Честно говоря, со всем этим у юбилейной (десятой) «Камераты» не очень ладно. Та раздраженная усталость, которую хозяева сочли возможным предъявить гостям и журналистам с первого же вечера, оказалась заразной и не лучшим образом влияет как раз на фестивальную атмосферу. «Посыпалось» жюри:

москвичи — редактор журнала «Станиславский» Григорий Заславский и арт-директор Центра имени Мейерхольда Павел Руднев — по разным причинам в самый последний момент отказались от поездки в Челябинск. Плюс вечные организационные неувязки.

Но все это забудется, а вот два первых спектакля «Камераты-2008» останутся в памяти, потому что сто­ят того. В первый вечер на фести­вальной сцене сошлись дух антич­ности, парадоксы интеллектуальной (экзистенциальной) драмы середи­ны прошлого века и типажи совре­менных телехроник. Лев Стукалов поставил свой спектакль «Я — Ме­дея» по пьесе Жана Ануя в петер­бургском «Нашем театре» практи­чески на пустой сцене: только баг­ряная кулиса и натянутая веревка для белья, кото­рое бесконечно стирает бывшая колхидская царев­на, детоубийца и брошенная жена Язона. Актриса Марианна Семе­нова играет в своей Медее не столько помесь варварки с богиней, сколько женщину из лагеря бежен­цев. Из Чечни, Осетии, Грузии — неважно. Женщину, брошенную единственным мужчиной, на кото­рого она могла опереться. Голый человек на голой земле. Чужая. «Ты здесь — чужая. Оставь нас под этим безоблачным небом», — говорит ей лукавый и усталый правитель Креон (Данил Кокин). Кто знает, как рож­дается и прорастает дух сценичес­кой трагедии? В руках женщины в черном с кавказским акцентом вдруг окажутся белые рубашки сыновей (их убийство — месть Язону и всему этому враждебному миру

— еще впереди), и зал пронзает не ужас, но предчувствие ужаса. И бу­дет вой в ночи уже не женщины, а раненого зверя, багряная кулиса превратится в языки пламени (грандиозный питерский сценограф Александр Орлов), бессильный плач Язона (Сергей Романюк) пе­рейдет в какое-то рычание, и на мгновение (не более, но и не ме­нее) со сцены дохнет истинной трагедией. Надо сказать, что в этом петербургском спектакле в роли Хомера мы увидели Дмитрия Лебе­дева, еще в прошлом сезоне быв­шего актером Челябинской акаде­мической драмы. Пожелаем ему ус­пеха в новом театре.

День спустя Красноярский дра­матический театр имени А.С. Пуш­кина сыграл на сцене «Манекена» спектакль «Похороните меня за плинтусом» по модной и даже скан­дальной книге Павла'Санаева. Санаев — сын актрисы Елены Санаевой, пасынок Ролана Быкова (ему посвящена книга), внук народного артиста СССР Всеволода Санаева

— как тот персонаж из анекдота, «про всех написал». И про маму, и про отчима, и про дедушку, и преж­де всего — про бабушку, Бабоньку, главную героиню и повести, и спек­такля. Разумеется, это беллетрис­тика, а. не документальная проза, но персонажи уж слишком узнава­емы, и вываленные на тебя чужие семейные тайны, скандалы, любови-нелюбови, война старой, никем не любимой, одинокой женщины с целым миром, .а главное — с соб­ственной доче­рью, война, поле битвы которой — внук и сын, при чтении ошараши­вают.¹ В огромном (четыре часа, но ни минуты не скучно) спектакле молодого режиссера Алексея Крик­ливого все немного по-другому и о другом. Во-первых, очень много игры, представления, сценических интермедий, театра. Театра воспоминаний. Не очень молодой. совсем не худой и, прямо скажем, лысый мужчина (актер Даниил Коновалов) вглядывается в собствен­ное детство (олимпийский 80-й год), как в зеркало. Вспоминаешь строчки Ходасевича: «Неужели вот он — это я? Неужели мама любила такого, желто-серого, полуседого и «всезнающего, как змея?» Актер, как 'в новую кожу, бесстрашно впрыги­вает в детские колготки и рубашон­ку, и .через минуту уже; не представляешь', что'*вонючая,смердя­щая, проклятущая, ненасытная калека» Саша Савельев может быть иным. Я давно не видел такой убедительной театральной условности.

Постановка красноярцев (вели­колепная труппа в этой драме,- а роль деда играет народный артист России Алексей Исаченко, когда-то бывший Воландом и Георгием Победоносцем на сцене озерского те­атра «Наш дом») — это два спек­такля в одном (что может быть и чрезмерно, но гораздо лучше, чем ни одного, как порой бывает). Пер­вая половина — парад изобрета­тельно, придуманных сценических аттракционов (вся атрибутика пионерско-олимпийского детства идет в'дело, но используется не грубо, а смешно, элегантно и по-настоящему ностальгически, полёт олимпий­ского мишки вызывает, просто-таки волну эмоций в зрительном зале), сценический гротеск, быт, одухот­воренный театром и превращенный в чистую музыку театрального дей­ства. Счастье для зрителя (я видел, как в первом ряду знаменный худ­рук Самарской драмы, гость «Камераты» Вячеслав'Гвоздков радо­вался происходящему, на сцене Просто как дитя). Второй акт (боль­шая его часть) — почти классичес­кий, душевыматывающий Психоло­гический театр. До полной гибели, всерьез, до страшного,' скромного монолога матери под запертой дверью дома дочери (за запертой две­рью — внук), до растерянных домо­чадцев у разверстой могилы Бабоньки. Ее грандиозно и тоже бес­страшно ифает красноярская акт­риса Галина Саламатова.-Обаятель­ная и по-настоящему Красивая женщина не побоялась превратить себя в слоноподобное чудовище, домашнего монстра; .жаждущего только одного — крохотный кусочек, любви в ответ на ее клокочущие чувства.. Но если нет любви, ничего нет, и это «ничего» актриса играет. со страстью Медеи. Во время ее огромного финального, монолога вспоминаешь вдруг что-то свое. глубоко личное,' самое важное. Так бывает очень редко, и подобные эмоции — примета .настоящего те­атра. Небанального/глубокого и — это на провинциальной и не" только сцене вообще абсолютная редкость — тонкого. Театра подлинных чувств и сценических подробнос­тей.

Важно сказать вот что! Спектак­ли, подобные. тем,. что .привезли петербургский и, красноярский те­атры, в Челябинске, увидеть можно только на «Камерате».Ни антреп­ризы, ни гастроли пафосных и мод­ных столичных трупп встречи с та­ким, .театральным, «форматом», на подарят. Так что -спешите прини­мать дары от авторов .«Камераты» номер десять»-Сегодня на фести­вале день ирландского, драматурга Мартина Мак-Донаха (спектакли по его пьесам из Екатеринбурга и Перми), завтра «Коляда-театр» иг­рает своего знаменитого .«Гамле­та», будут театральный Петербург. Алма-Ата, Нижний Новгород. Будет еще три-четыре, как минимум, ред­ких, штучных спектакля. А на теат­ральном фестивале это главное.