«Камерата» - пространство поиска

Этот уже хорошо известный России фестиваль камерных спек­таклей стал в Челябинском Ка­мерном театре юбилейным. де­сятым. Цифра серьезная. если учесть, что начал -он прово­диться в 1992 году и соответст­венно прошел через все испытания периода строительства капитализма в россии.

Все голы этот фестиваль тянет не самый богатый в Челябинске театр, созданный «на вол­не перестройки недавно отпраздновавший свое двадцатилетие. Почему именно он? Достаточно прочитать етроки из манифеста его создателей Евгении Фалевича и Людмилы Барад. написанные во време­на романтических надежд. ви­димо и 1988 году. когда театр создавался. Просто по сердцу резануло, потому что сейчас понимаешь, как они были правы: «...Кажется, навсегда забыты такие понятия, как школа, методология, учениче­ство, вера и художественное направление... Мы хотим иметь небольшую камерную аудиторию своих зрителей, таких же неудовлетворенных, беспокойных и ищущих, как мы. Именно поэтому мы и на­звали свои театр Камерным...» Ну, и так далее.

Я не знала создателей этого театра. Но очень хорошо по­мню ту эйфорию, ту страст­ную веру в то,  что теперь все будет по-другому. Романтческий период закончился быстро и   в 1991 голу создатели •Камерного" уехали из Рос­сии. И уже созданный театр взвалили на свои плечи моло­дой директор Алексей Пелымский и главный режиссер Вик­тория Мещанинова. Они и за­теяли этот фестиваль.

Ныне уже и Пелымский по­кинул этот корабль и руково­дит Челябинской филармони­ей, а Мещанинова все тащит и тянет театр и фестиваль, как бурлак на Волге. Она малень­кая железная леди, изящная, стильная, хрупкая. Но с таким иногда металом в голосе, с такой хваткой «железного Фе­ликса", что мало никому не кажется. Иначе, я думаю, фес­тиваля этого давно бы не бы­ло. Каждый раз он проходит как последний. Всегда с тру­дом находят деньги, и всегда их мало, приходится ходить с протянутой рукой по спонсо­рам (фестиваль наградной). Потому, что Мещанинова зна­ет, как нужны бывают артис­там хоть небольшие, но все-таки настоящие награды.

Между прочим, театры челя­бинские не очень известны на театральной карте России, а этот фести валь уже давно зарекомендовал себя как до­стойный, грамотно приду­манный, с хорошей и краси­вой идеей. Ему бы помочь раскрутиться, потому что свои художественные задачи он выполняет. Благодаря «Камерате» в Челябинске появились те самые «неудовлетворен­ные, беспокойные и ищушие зрители», о которых мечтали создатели театра. Они готовы воспринимать такие экспери-менты, которые порой критикам кажутся экстримом. (Об этом скажу попозже.) За эти годы на «Камерате» по­бывала, кажется, большая часть России. Вот, города на­вскидку: Волгоград, Красно­ярск, Новосибирск. Минусинск. Нижний Новгород, Петербург,   Уфа,   Кемерово, Ижевск, Екатеринбург, Пермь, Магнитогорск. В разные годы на «Камерате» побывали театры из Тбилиси, Таллина, Зальцбурга, Женевы, Алматы, Еревана, Берлина, Праги. Конечно, оттуда приезжали не са мыс знаменитые театры, но театры живые, экспериментальные. Нынче можно пригласить кого угодно, были бы деньги Но зато челябинские зрители раз в два года могут увидеть то, что никогда не увидели бы без этого фестиваля. Да и я, например, хоть и езжу много, но от «Камераты» подпнтываюсь постоянно и безмерно благодарна фестивалю и Камерном театру за дорогие театральные впечатления.

Дело в том, что он правильно придуман. Камерный спек­такль - форма совершенно идеальная для современного театра. Это возможность уви­деть глаза артиста, это место для тихого сосредоточенною размышления, для наблюде­ния, для переживания, нако­нец. Хороших камерных спектаклей всегда больше, чем спектаклей большой фор­мы. Современное дискретное сознание выражает себя в малой форме гораздо полнее и художественно полноценнее, нежели в крупных полотнах. Конечно, есть мастера эпических полотен, не спорю. Но тут уже другая история. Хорошо и то, что в Челябинске как ни в каком другом городе несколько подходящих сценических площадок именно для таких спектаклей. Так что есть, пространство, есть зрители, есть воля маленького театра, весь коллектив которого работает на фестиваль.

На десятом фестивале была своя драматургия. В афише былн предусмотрены несколько спектаклей Самаркандского академического театра с конкурсным спектаклем и с off-программой. К сожалению я приехала позже и несмогла посмотреть их.

Были дни драматургии Мартина Макдонаха со спектаклями Магнитогорского театра "Королева красоты». Екатеринбургского ТЮЗа "Человек-подушка" и двумя спсктклями Пермского театра «У мос­та» «Сиротливый Запад» и «Череп из Коннемары" (по­следний в офф-программе). Сергей Федотов уже снискал славу первооткрывателя Макдонаха в России. И его спек­такли на фестивале подтвер­дили этот уверенный, мастер­ский подход к мрачному ир­ландскому юмору. Надо ска­зать. этот юмор присущ спек­таклям Федотова в принципе, это в природе его режиссер­ского таланта.

В «Сиротливом Западе» пора­жает абсолютная подлинность существования артистов, лег­ко и незаметно переходящих границы смешного и ужасно­го, высокого и низкого. Ино­гда кажется, что братья Конноры (Владимир Ильин и Сер­гей Детков) просто дебилы, иногда, что они трогательные. но малоразвитые зверьки мужского пола. Страшная се­рьезность, которая равно сопровождает раз говоры об убийствах и о чипсах, о виски и о кризесе веры пугает и сме­шит одновременно.

Можно сказать, Федотов дей­ствительно нашел театральный ключ к Макдонаху, и ключ очень русский. Потому что ге­рои пьес Макдонаха очень на­поминают маргинальный мир нашего родного отечества, к сожалению, не нашедший сво­его Синга, Уэбстера или Макдонаха. Спектакль «Сиротли­вый Запад» получил награду в номинации «Лучший актер­ский ансамбль». Это действи­тельно редкий случай ансамб­левой игры, где трудно даже выделить кого-то. Сложнее было Олегу Гетце, рискнувшему поставить, по­жалуй, самую загадочную пьесу — «Человек-подушка» в переводе Павла Руднева. В ней Макдонах соединил все вопросы, которые он, видимо, предъявлял к искусству, и все ответы, которые он сам дал на эти вопросы. Жанр обозначен очень точно — ги­ньоль. Но каким был гиньоль в «Гран Гиньоле», и уж тем бо­лее, что такое этот жанр или этот прием в сегодняшнем те­атре - никто не ведает. Ис­кать приходится вслепую.

На мои взгляд, все связанное с гиньольностью, безусловно присутствующей в пьесе, при­думано и сыграно уж так осто­рожно и деликатно, с такой русской целомудренностью, что кажется робким и неуве­ренным. Зато отношения бра­тьев Катуряна и Михала выст­роены тонко, психологически подробно и от этого веет дей­ствительно жутью (что хорошо для гиньоля) и правдой, до то­го интимной и беспощадной, становится не по себе. Илья Скворцов и роли Кату­ряна и Алексей Журавлев в ро­ли его слабоумного брата Михала играют сложнейшую партитуру братских отноше­ний. Илья Скворцов очень тонко передает раздвоение личности героя, мягкого ин­теллигентного человека, со­чиняющего какие-то неверо­ятно изощрённые ужасные сказки. У Михала лицо и го­лос полуребенка, знающего, что его любит и о нем забо­тится старший брат. И вдруг на какие-то секунды проры­вается мужской рык, холодные и четкие интонации, и ты понимаешь, что это взрослый мужчина, что вообще то (если верить, истории Катуряна) старший брат – это он и он действительно безумен. В спектакле изящно и просто решено пространство: в системе зеркал, лестниц действуют и куклы и люди. Кажется, что кукольный мир повторяется. увеличившись до человеческих размеров. И дальше, навер­Ное, ешё повторения и еще от­ражения. Ведь Зазеркалье бес­конечно. В этом спектакле ме­ня порадовал не результат, еше не вполне достигнутый, а че­стный художессгвенный поиск ключа к непривычной, неиз­вестной у нас эстетике.

Была на фестивале и обяза­тельная для "Камсраты" пе­тербургская нота. В разные го­ды на ней побывали и «Ко­мик-трест», и Молодежный театр на Фонтанке, и «Такой театр», и «Особняк». Словом, многие петербургские театры-студии, часто такие же мало-бюджетные, как и театр-хозя­ин. В этом году фестиваль от­крылся спектаклем «Я - Ме­дея» Ануя в постановке Льва Стукалова («Наш театр») Был спектакль Алексея Янковского "Девочки и спички» Клима (театральная мастерская АСБ) и театральная лаборатория Вади­ма Максимова со спектаклем "Песочница" М.Вальчака. Медея (Е.Мартыненко) в этом спектакле - беженка изгнанница, может быть. Чеченка, в мужских ботинках и пиджаке не по росту. У нее гортанная речь, сверкающие от ненависти глаза, и рядом с ней все остальные персонажи кажутся ничтожными. Спек­такль и выстроен по принци­пу: Медея и все остальные. Но, к сожалению, остальные мало интересны не просто как персонажи, а невырази­тельны актерски, хотя роли придуманы интересно. Правда, ход с Медеей-чечен­кой уже был найден когда-то в «Медее», поставленной Юрием Любимовым. Там вообще все происходило на войне и не иначе, как на Кавказе. Тем  не менее, со временем, ход этот стал еще более актуаль­ным. Мы же не знали тогда, что война станет постоянной составляющей нашей жизни.

Новгорода со спектаклем "Фак__S» П.Марбера Прекрасные артисты Лев Харламов и Олег Шапков существовали в спектакле толи в несвойственном для их возможностей почти эстрадном жанре (может быть, это я не понимаю, что такое «квадрокомедия»), то ли спектакль не задался. Но зато я открыла для себя в роли Алисы талантливую молодую актрису Екатерину Суродейкину, наблюдать за которой было просто наслаждение еще и потому, что все было рядом, близко и подробно.

Известный в России "Тильзит-Театр» (г. Советск) показал спектакль «Отпуск без муж­чин" по пьесе «Женщинам нра­вятся   любовные письма" Р.Джордано. В газете «Тильзитская волна» я прочитала следующий текст: «Одни увидели здесь детектив, творимый женщинами-вамп, другие ми стику чувственных ощущений, третьи – одиночество  тоску и отчаяние, невозмож­ность вырваться из порочного круга бездуховности».

Я видимо, принадлежу к четвертым, которых в зале оказалось много: я почувствовала тоску и отчаяние от невозмож­ности вырваться из спектакля, мир которого обозначен ре­жиссером Анатолием Ледуховским как «игровая модель пьесы". Почему игровая? И может быть в театре неигровая мо­дель? Я так много видела спектаклсй этого театра на кассетах и дисках, так хотела увидеть лица прекрасных актрис "вживую", а их закрасили, надели на них заячьи уши, заставили говорить какими-то нечеловеческими голосами.

И почему этот режиссер так ненавидит женщин? Вопрос остался без ответа. Но я пишу об этом новсе не для того, что­бы кого-то разоблачать. Фестиваль, есть фестиваль на нем всегда много разного - это разное и создает контекст. И заставляет задуматься о сего­дняшней театральной реаль­ности. Конечно, хороших и да­же выдающихся актерских ра­бот было гораздо больше. По­разила Надежда Лаврова в ро­ли Морин (спектакль Вячесла­ва Кокорнна «Королева красо­ты» Макдонаха в Магнитогор­ском театре драмы). Это удиви­тельно честная, психологичес­ки тончайшая работа актрисы. Удивило актерское бесстрашие и готовность к эксперименту Татьяны Бондаревой («Девочка и спички») и артистов Камерно­го театра (хозяева скромно вы­вели себя из конкурса, показав на закрытии «Парадоксы преступления», пьесу Клима опять же в постановке А.Янковского). Встревожил виден­ный ранее спектакль «Момо» («Господин Ибрагим и цветы Корана» Э.-Э.Шмитта) екате­ринбургского театра «Волхон­ка», с интересными актерски­ми работами, который разва­ливается без присмотра режис­сера. В очередной раз пора­зил Олег Ягодин в роли Гам­лета («Коляда-театр», Екате­ринбург), Иван Маленьких в роли отца Уэлша в «Сирот­ливом Западе»

Приз за лучшую женскую роль получила народная ар­тистка РФ, лауреат Госпре­мии Галина Саламатова, сы­гравшая Бабушку в спек­такле Красноярского драма­тического театра «Похоро­ните меня за плинтусом" П.Санаева в постановке Алексея Крикливого. Моло­жавая красивая женщина, нацепив на себя огромные бока и накладной бюст, иг­рает знакомое многим до­машнее чудовище, находя в Бабуленьке невероятное ко­личество смешного, трога­тельного, нелепого, иногда омерзительного, одновремен­но и судя и оправдывая свою героиню. Играет буквально «на носу» у зрителя, ни разу не сфальшивив, нигде не перей­дя за грань театральности.

Награду за лучшую мужскую роль получил Евгений Пеккер в спектакле пермского Моло­дежного театра «Новая драма» «Облом оff» по пьесе М.Угаро­ва. У Пеккера странная судьба. Несколько лет назад, еще при М.А.Ульянове, он был пригла­шен в Театр им. Евг.Вахтангова. Но что может играть моло­дой артист из провинции, у которого «локти не выросли», в этом театре? Вот он и ездит иногда в родную Пермь «реа­нимироваться». Здесь его пе­дагог и создатель театра «Но­вая драма» Марина Оленева счищает приобретенные в сто­лице штампы, он перестает «хлопотать лицом" и чудесно, тонко играет Обломова. Но­вый вахтанговский художест­венный руководитель Римас Туминас его, конечно, «не ви­дит». Да и разве разглядишь лирического артиста, имею­щего хрупкий дар школы «пе­реживания», в созвездии Вах­танговского театра?

Об этом спектакле я писала несколько лет назад. (Он был показан на фестивале «Новая драма» в Петербурге. Сейчас театр создал новую версию.) Многие критики раньше со­ветовали Оленевой обратить­ся к первоисточнику. А по прошествии нескольких лет оказалось, что пьеса — совер­шенно самостоятельное про­изведение, имеющее собст­венный    художественный смысл. Из спектакля ушел стеб. ушли черты капустника, жесткость режиссерского ри­сунка. Он обрел драматизм. пронзительность интонаций, а Евгений Пеккер играет теперь действительно «цельного человека», страдающего от своей цельности, несовмести­мой с жизнью. Что-то он по­нял в Москве, может это и горький опыт, но зато он ока­зался плодотворным для роли. А Марина Оленева получила награду за лучшую режиссуру. Главную награду «Камераты» за лучший спектакль получил «Гамлет», нашумевший, скан­дальный «Гамлет" «Коляда-теа­тра». Конечно, его принимают далеко не все. Часть зрителей в в возмущении покинула зал. А молодые (я встречалась с моло­дыми журналистами, студентами) говорили о том, что для них это главное событие фестиваля, что это потрясение, которое перевернуло их представление