говорит режиссер Игорь Коняев актрисе. В Челябинском Камерном театре репетируется спектакль о женщинах...

- У меня иногда спраши­вают: у вас что, тема такая?

- говорит Игорь.

- Хорошая тема, Игорь, жизненная, - отвечаю я ему.

- Самая главная. И думаю, со мной согласится женская половина человечества. «Конкурс» Александра Галина - пьеса, опубликованная два года назад. Действие ее происхо­дит в провинциальном горо­де Курске, куда приезжает японец с тем, чтобы ото­брать девушек для участия в некоем развлекательном шоу. В кинотеатр, где будет проходить конкурс, собира­ются, как и положено по законам нашей абсурдной жизни, самые неподходящие по габаритам и психофизи­ческим данным, отчаявши­еся женщины, уставшие ждать лучшей жизни, кото­рая почему-то все никак не наступает. Чтобы привлечь к себе внимание, они поют, танцуют и рассказывают свои истории. Степень об­нажения душевной жизни каждой из героинь, среди которых трудно выделить главных и второстепенных, такова, что это можно сме­ло назвать стриптизом. (Кстати, понимающие люди говорят, что и «традицион­ный» стриптиз - это обна­жение, показ не только тела, но и оригинального, неповторимого нутра).

Режиссера спектакля Иго­ря Коняева я спросила о том, чем обусловлен выбор этой пьесы.

- Пьесу выбираешь ка­ким-то путем, который очень трудно объяснить.

Внутреннее мое ощущение времени и проблемы должно совпасть с авторским с теми вопросами, которые он ставит. Никто «и знает, по­чему вдруг в одно и то же время все театры бросаются ставить «Вишневый сад», или «Чайку», или Шекспи­ра. Я всегда вспоминаю Гордона Крэга, который вел нежнейшую переписку с О. Л. Книппер-Чеховой, он называя ее: «Мой. храм! Мой дорогой храм». В одном из писем он написал ей: «Вы знаете, я посмотрел много театров и много спектаклей, я я не понимаю, а что же театр будет делать дальше?».

- Крэг был символистом?

 Для меня он стоит в сво­ей особой нише. Он приду­мал свой образ, идеал теат­ра, и это оказало влияние на многих театральных людей. Он поставил в Москве «Гам­лета»,   спектакль   играли наши замечательные быто­вые артисты с огромным трудом, они никак не мог­ли освоить этот способ игры - в золоте и ширмах, аван­гардных кубах. Крэг задал Книппер-Чеховой вопрос: «Что делать театру? Ведь он должен или учить, или раз­влекать?». Провокационный вопрос, на который нельзя найти ответ. Иногда театр ведет только в одну сторо­ну, иногда в другую. Но всегда перед ним стоит вопрос, как привлечь внимание публики, соорудить событие? Всегда актуален тезис Немировича – Данченко: «Чем будем удивлять?»

- Игорь, на что делаете ставку вы – «жизненный спектакль», узнаваемые характеры, комедийная ситуация?

- Да. Но не только. Жанр нашего спектакля «Конкурс» - трагикомедия. Для меня, кстати и «Вишневый сад» трагикомедия. Это очень важно для артиста в его ощущениях. « Я не просто дурю, развлекаю, но я пытаюсь обнаружить в себе эту боль». Потому что смешное, сак мы знаем это по нашей класси­ческой литературе, оно очень часто и трагическое.

- Игорь, признайтесь, чем вы занимаетесь во время репетиций   -   вы   «сдираете кожу» с актеров?

- Иногда приходится сди­рать, но тут же надо помочь актеру нарастить другую, новую. «Содрать кожу» с любого человека, не только с артиста, - всегда больно, и всякий нормальный чело­век этому сопротивляется. Основной человеческий ин­стинкт - самосохранение.

- «Чтобы меня не трогали, оставили в покое…»

- Но артисту приходится каждый раз эту опасность себе организовывать.

- Идти ей навстречу?

- И быть открытым. И это трудно. Режиссеру надо рас­качать на это артистов. Зна­ете, как в цирке - раз упал, раз ногу сломал, а потом вдруг все начинает полу­чаться. Как взращивается в актерской природе новое качество - великая тайна. Режиссер все время ищет пути, чтобы артист сказал: «Да, я готов раскрыться, что-то новое в себя впустить». И поэтому иногда это бывает очень болезненный и страшный путь. Если чело­век профессиональный, он поплачет, переживет это и пойдет вперед. И тогда по­том будет радость.

- У вас не возникает ощу­щение, что вы - господь Бог?

- Режиссер Петр Фомен­ко очень хорошо сказал про актеров: «Это - доброволь­ное рабство». Я же никогда человека, который не согла­сится на это, не стану му­чить. Я не садист!

- Что вы делали эти четы­ре года после диплома? Кста­ти, какую оценку вы получи­ли на защите?

- Пять! Алексей Герман подписал мне диплом, он был председателем комис­сии, это у нас традиция та­кая в институте - каждый год комиссию возглавляет независимый человек со стороны.

Лев Абрамович Додин предложил мне остаться в театре и продолжить работу, которую мы начинали еще в институте – это чеховская «Безотцовщина». Я согласился сразу, во-первых, я очень много жизненных сил потратил на исследование этой пьесы, и мне очень хотелось, чтобы спектакль вышел. Год я уча­ствовал в этой работе.

- Почему так долго?

- У нас театр такой: Малый Драматический театр –Театр Европы. Это очень замкнутая система с абсолютно своим способом существования и создания спектаклей. Это почти лабораторный способ. После этого я сразу же начал репетировать «Квартиру Коломбины» Петрушевской для от­крывшейся малой сцены. Потом на малой же вышел спектакль, который я очень долго сочинял с артистами, - «Ресторанчик, ресторанчик». Жанр: игра в кабаре.   Чехов,   Зощенко, Аверченко и репертуар рубежа веков - все это наша фантазия объединила в один спектакль. Потом в театре «Приют комедианта» я сде­лал спектакль по пьесе Мо­эма   «Недосягаемая»   для  очень   хорошей   артистки Ольги Антоновой, известной по фильму Киры Муратовой «Астенический синдром». В Саратове я выпустил «Же­нитьбу Фигаро» Бомарше. В  Петербурге я оставил еще  два проекта, и вот сейчас выпускаю свой второй в Че­лябинском Камерном, театре спектакль.

До премьеры спектакля «Конкурс» в постановке Игоря Коняева осталось 8 дней.